Годами изображавший один и тот же вид на гору Сент-Виктуар и мечтавший реформировать живопись, Поль Сезанн еще при жизни воспринимался или как гений, или как неисправимый чудак. Особый отклик его творчество нашло в сердцах русских художников.
Поль Сезанн появился на свет в курортном городке Экс-ан-Прованс на юге Франции. Его отец был успешным предпринимателем, основателем первого банка в Эксе – Cézanne & Cabassol, поэтому будущий художник ни в чем не знал нужды. Он учился в хороших школах и получал награды по латыни, греческому языку и математике. В престижном колледже Бурбон Сезанн познакомился с Эмилем Золя – и это стало началом крепкой дружбы. Оба были весьма упорны и честолюбивы, но Золя обладал большей социальной гибкостью и лучше понимал правила общества. Вот как он впоследствии отзывался о своем друге детства: «Доказать что-либо Сезанну – это все равно что уговорить башни собора Парижской Богоматери, чтобы они станцевали кадриль. Может быть, он и скажет “да”, но ни на йоту не сдвинется с места. И заметь, что с возрастом его упрямство все усиливается, хотя разумных причин для этого не становится больше. Он сделан из одного куска, жесткого и твердого на ощупь; ничто его не согнет, ничто не может вырвать у него уступки. Он не хочет даже обсуждать того, что думает, терпеть не может споров, во-первых, потому что разговоры утомляют, во-вторых, потому что, если бы его противник оказался прав, пришлось бы изменить свое мнение».
В 1857 году 18-летний Сезанн начал посещать Школу рисования в Эксе, но связывать жизнь с искусством не спешил. Авторитарный отец, желавший передать семейное дело сыну, потребовал, чтобы тот изучал право в университете. Поль подчинился, однако в 1861 году оставил родной город и перебрался в Париж, куда еще раньше уехал его друг Золя. У будущего автора «Ругон-Маккаров» дела в столице шли неплохо. Он успешно пробовал себя на журналистском поприще, начал работу над первым романом – «Исповедь Клода», посвященного друзьям детства, в том числе Сезанну. А вот от последнего, казалось, отвернулась удача. Он дважды провалил вступительные экзамены в Школу изящных искусств. То возвращался в Экс, то вновь приезжал в Париж, благо отец продолжал поддерживать его материально. В 1865 году Сезанн представил работы на суд жюри Салона – и получил от ворот поворот. Тем не менее он упорно верил в свою гениальность и не желал идти на компромиссы в искусстве.
Вращаясь в богемных кругах Парижа, Сезанн познакомился со многими художниками той эпохи. Прежде всего, с Камилем Писсарро, которого особенно ценил, а также с Огюстом Ренуаром, Клодом Моне, Эдгаром Дега, Эдуардом Мане, Альфредом Сислеем. Он участвовал в первой выставке импрессионистов 1874 года. И хотя те высоко оценили его талант, Сезанн все равно держался особняком. Его стеснительность, даже нелюдимость объяснялась еще и высокой требовательностью, прежде всего к самому себе. Впрочем, и к другим тоже. Даже нерушимая, казалось бы, дружба с Золя, на свадьбе которого Сезанн был шафером, не выдержала испытания временем. Поводом для ссоры стал опубликованный писателем в 1886 году роман «Творчество». Сезанну показалось, что главный герой, неудачливый художник Клод Лантье, был списан с него, и разозлился не на шутку. Однако, по словам Сезанна, настоящая причина заключалась в том, что слава испортила его старого друга: «Сам же Золя, по мере того как росла его известность, становился все заносчивее и принимал меня словно бы из снисхождения; мне скоро опротивело бывать у него, и долгие годы я с ним не встречался. В один прекрасный день он прислал мне “Творчество”. Это было для меня ударом, я понял, каковы его представления о нас. Это скверная и насквозь лживая книга…»
Драматично складывались и отношения Сезанна с его властным отцом. Боясь, что тот перестанет помогать ему деньгами или – еще хуже – лишит наследства, художник скрывал свою гражданскую жену Ортанс Фике, а также их общего сына Поля. Ортанс была девушкой из бедной семьи, трудилась, по одним данным, швеей, по другим – брошюровщицей в переплетной мастерской и не соответствовала статусу Сезаннов. В конце концов отцу все же стало известно об этой связи, и разразился скандал. Тем не менее весной 1886 года Сезаннн и Фике поженились, а осенью умер отец художника, оставив ему наследство – и Полю больше не нужно было думать о деньгах.
Много лет живший то в Париже, то в Экс-ан-Провансе художник в конце концов уединился в родном Эксе, чтобы попытаться найти ответы на волновавшие его вопросы. Он не стремился передать мимолетное впечатление, как импрессионисты, но искал в природе что-то вечное, основательное, а цвет хотел сделать более осязаемым и материальным. Для него живопись была не стихийным, но аналитическим процессом: по собственному признанию, он видел в природных формах базовые геометрические фигуры – круг, конус, цилиндр. И не просто писал, а конструировал картину. Причем такую, из которой исчезал человеческий масштаб – оставалась только природа без намеков на конкретный сезон: время, как слишком изменчивая категория, исключалось из его работ. Масштабную, «застывшую» форму произведений Сезанна отмечали и другие авторы, например, Писсарро: «Ренуар верно говорит, что в картинах Сезанна есть что-то аналогичное фрескам Помпей, таким архаичным и таким великолепным».
Метод художника неожиданно оказался популярным в России. Представители «Бубнового валета» – Петр Кончаловский, Илья Машков, Александр Куприн, Роберт Фальк – стали горячими поклонниками Сезанна, правда интерпретировали его на свой лад. Их куда меньше интересовали формальные поиски, зато привлекали цвет и его возможности, а также широкий пастозный мазок. К тому же русские сезаннисты, например, Кончаловский и Машков, обращались через неопримитивизм к стихии игры, народного юмора, скоморошества, что было совершенно чуждо Сезанну с его предельной серьезностью, отмечает известный искусствовед Ирина Вакар. По ее мнению, одна из причин влияния Сезанна на русский авангард в том, что он стал своеобразным мостиком между прошлым и современностью. Как отмечает Вакар, у нас не было своих старых мастеров – только иконопись, к которой авангардисты, конечно, тоже обращались, но она не могла заменить высоких образцов светского искусства. Эту роль в некоторой степени взял на себя Сезанн, пишет Вакар: «Принадлежа и XIX, и ХX векам, он стал связующим звеном между поколением авангардистов и классикой, между европейской художественной традицией и русскими новаторами».
Но о своей российской славе «затворник из Экса» так и не узнал. Он скончался в 1906 году из-за пневмонии: отправившись на пленэр, попал под ледяной дождь, но, верный себе, не бросил работу, хотя и промок до нитки. И этот урок – готовность принести себя в жертву искусству – некоторым его русским последователям тоже, увы, пришлось хорошо усвоить.
С 23 сентября 2026 года по 17 января 2027 года в Grand Palais Парижа пройдет масштабная ретроспектива Поля Сезанна.
Фото: Vostock Photo
Комментарии