Федор Шехтель, причудливо сочетавший ар-нуво с древнерусскими мотивами, стал одной из ключевых фигур русского модерна. В год столетия со дня смерти звездного архитектора Серебряного века вспоминаем его самые известные постройки, определившие облик Москвы.
Особняк Зинаиды Морозовой
Спиридоновка, 17
Родившийся в 1859 году в семье переселенцев из Эльзаса, Франц Альберт – имя Федор он взял лишь в 1915 году – вряд ли считал себя баловнем судьбы. Ранняя смерть отца, огромные долги, вынудившие мать устроиться экономкой в дом коллекционера Павла Третьякова, отсутствие успехов в учебе… Тем не менее, выросший в атмосфере искусства, он довольно быстро определился с профессией. Первые проекты Шехтель создал для провинции: например, усадьбу Кирицы в Ярославской губернии (нынешней Рязанской области) – замок в готическом духе, возведенный по заказу железнодорожных магнатов фон Дервизов. Однако настоящим прорывом для молодого архитектора стал особняк, построенный в 1893 году в Москве для Зинаиды Морозовой – жены знаменитого мецената Саввы Морозова. Тоже с отсылками к готике: интерьеры погружали посетителей в атмосферу средневекового замка. Любопытно, что Шехтель привлек к работе молодого Михаила Врубеля, который создал несколько панно, скульптуру «Роберт и Бертрам», а также рисунок витража с изображением рыцаря.
Роскошное «палаццо» так и не стало для владельцев счастливым семейным гнездом: Савва Морозов, увлеченный актрисой Марией Андреевой, в 1905 году покончил с собой. Зинаида Григорьевна продала особняк меценату Михаилу Рябушинскому. После революции здание национализировали, а в 1938 году оно стало Домом приемов МИД России. В 1995-м случился страшный пожар, от которого, в частности, сильно пострадал врубелевский витраж. Однако после тщательной реставрации первому шедевру Шехтеля вернули его романтическую красоту.
Особняк Дерожинской
Кропоткинский пер., 13
На ставшего звездой архитектора буквально посыпались заказы. Тогда же, в 1901–1904 годах, он создал одну из самых своих известных работ – особняк в стиле модерн для сумасбродной Александры Дерожинской, дочери и наследницы купца-старообрядца Ивана Бутикова. Дерожинская с легкостью меняла мужей и считалась одной из самых эксцентричных особ Москвы. Дом, спроектированный для нее Шехтелем, тоже поражал воображение. Прежде всего, он был прекрасно оснащен: с электричеством, канализацией, водопроводом, вентиляцией, телефоном. В архитектуре Федор Шехтель воздал должное модерну европейского образца, добавив, правда, своих фирменных деталей. Например, в узоре ограды – как и в других декоративных элементах – использована «роза Глазго»: ломаная линия, скручивающаяся спиралью в бутон. Эта отсылка к стилю шотландского дизайнера Чарльза Макинтоша встречается во многих работах Шехтеля. Для оформления интерьеров архитектор пригласил Виктора Борисова-Мусатова, однако заказчицу не впечатлили эскизы художника-символиста. Впрочем, даже без его фресок интерьеры получились изысканными, тем более что Шехтель сам разрабатывал дизайн всех вещей, вплоть до мелочей вроде дверных ручек. Сегодня в роскошном особняке располагается посольство Австралии.
МХТ им. А. П. Чехова
Камергерский пер., 3, стр. 1
Еще до первых серьезных успехов в архитектуре Шехтель проявил себя как художник-многостаночник: он был виньетистом, виртуозным рисовальщиком и работал над театральными постановками – придумывал декорации и костюмы. Театр сыграл важную роль в его жизни. Еще в 1878–1879 годах Шехтель познакомился с юным Антоном Чеховым – через его брата Николая – и со временем они стали близкими друзьями. Чехов, например, настойчиво звал Шехтеля летом 1886-го в усадьбу Бабкино, где сам тогда отдыхал: «Бросьте Вы Вашу архитектуру! Вы нам ужасно нужны… Пишите, когда ждать Вас? Мы устроим Вам торжественную встречу. Аптека у нас есть. Гимнастикой заниматься есть где. Купанье грандиозное. Рыба ловится плохо».
Судьбоносным оказалось и предложение, полученное Шехтелем от Саввы Морозова, – перестроить здание театра для МХТ, детища Станиславского и Немировича-Данченко. Архитектор не взял за этот проект ни копейки. Он реконструировал сцену и зрительный зал, а также преобразил само здание, которое с его легкой руки приобрело черты модерна. В частности, над правым входом появился удивительный гипсовый горельеф «Пловец», созданный ученицей Родена Анной Голубкиной. А еще именно Шехтель придумал эмблему МХТ – летящую над волнами чайку, отсылающую к знаменитой пьесе Чехова.
Ярославский вокзал
Комсомольская пл., 5
На рубеже XIX–XX веков отечественная публика открыла для себя Русский Север. Так, с подачи Саввы Мамонтова – главного строителя Северной железной дороги – съездили в экспедицию неразлучные друзья, Валентин Серов и Константин Коровин. Последний по итогам путешествия создал масштабные суровые панно, украсившие впоследствии интерьеры Ярославского вокзала, перестроенного Федором Шехтелем. Вообще первое здание вокзала было возведено еще в середине XIX века, но потом не раз подвергалось переделкам из-за роста пассажиропотока. Шехтель в своем проекте скрестил модерн с северорусским стилем – и получился сказочный терем, аскетичный по линиям и сдержанный в декоре. Архитектор использовал передовые материалы – металлоконструкции и железобетон, что сделало реконструкцию менее затратной. Впоследствии детище Шехтеля само пережило не одну переделку – прежде всего, интерьера: уехали в Третьяковскую галерею панно Коровина, которые заменили копиями. И все же неорусский шедевр Шехтеля и сегодня считается одной из эстетических доминант Комсомольской площади.
Особняк Рябушинского
Малая Никитская, 6/2, стр. 5
Шехтель всегда учитывал мнение и образ жизни заказчика, старался спроектировать здание под его привычки. В этом смысле сотрудничество со Степаном Рябушинским, представителем знаменитой династии, оказалось особенно удачным. Рябушинский не просто интересовался искусством – он был страстным коллекционером икон: его собрание впоследствии обогатило фонды Третьяковской галереи. Впрочем, на прошлом он не замыкался: по крайней мере, именно для него Шехтель спроектировал остромодный трехэтажный особняк в стиле модерн, интерьер которого поражал воображение гостей. Самой яркой деталью была парадная лестница из серого мрамора, изогнутая волной с венчающей ее необычной лампой-медузой. В целом, облик здания оказался пронизан сложной символикой. Первый этаж являл собой подводный мир, второй олицетворял мир земной, а третий, с тайной моленной (Рябушинские были старообрядцами), – небесный. Еще одной особенностью интерьера стал камин из каррарского мрамора в гостиной, изображавший полуобнаженную женщину-бабочку. К сожалению, он не сохранился: после эмиграции Рябушинского, в 1931 году в особняке поселился Максим Горький – говорят, именно он приказал демонтировать «неприличный» камин. После смерти писателя здесь открылся его музей. В наши дни особняк пользуется огромной популярностью: посетителей прежде всего привлекают удивительные интерьеры – со множеством волнистых линий, изгибов, спиралей, превращающих дом в диковинный распускающийся цветок.
Фото: Vostock Photo; пресс-служба МХТ им. А.П.Чехова
Комментарии