Нынешний выставочный год в Европе проходит под знаком немецкого художника Ансельма Кифера. Из чего состоит его вселенная?
В миланском Палаццо Реале только что завершился проект Ансельма Кифера «Алхимистки», но персональные выставки проходят сейчас в Валенсии, в Центре искусств Гортензии Эрреро (до 25 октября), и в Барселоне, в Фонде «Каталония Педрера» (до 24 января 2027-го). И хотя формально они не приурочены к круглым датам – 80-летие Кифер отпраздновал еще в прошлом году, – интерес к его творчеству вполне объясним. В конце концов, он давно считается живым классиком, пусть и создающим свои работы из непривычных материалов вроде свинца, соломы, пепла и глины.
«Вы не можете просто продолжать рисовать поля после того, как по ним проехали танки» – эти слова Кифера, прозвучавшие в фильме Вима Вендерса «Ансельм. Шум времени» (2023), можно считать его творческим кредо. Трагические события XX века – прежде всего, связанные со Второй мировой, – определили его взгляды как художника. Кифер появился на свет в городке Донауэшинген в марте 1945 года, в подвале, под грохот бомб. Ребенком играл среди разрушенных домов, и тема руин прочно вошла в его творчество. Для произведений Кифера, будь то живописные работы или грандиозные инсталляции, не характерны избыточная «сделанность», гладкость, идеальность форм. Напротив, они часто выполнены из простых материалов вроде дерева, стекла, металла и несут на себе отпечаток времени: выглядят обшарпанными и потертыми. Вообще время – одна из главных категорий его творчества наряду с памятью и забвением. Первый громкий проект Кифера назывался «Оккупация» (1969) – это была серия провокационных черно-белых фотографий, на которых художник, одетый в старую форму вермахта, принадлежавшую его отцу, вскидывал руку в нацистском приветствии. Для фона он выбирал исторически значимые места, пропитанные имперским духом, вроде римского Колизея. Таким образом Кифер хотел привлечь внимание к проблеме немецкой идентичности: его возмущало, что, несмотря на Нюрнбергский процесс, многие бывшие нацисты по-прежнему оставались во власти. А общество продолжало жить, будто ничего не произошло, – не пытаясь осмыслить трагедию Второй мировой и приведшие к ней причины. Далеко не все поняли идею Кифера – его даже обвиняли в симпатиях к нацизму. И все же он продолжал обращаться к сложным и даже болезненным темам. Например, в работе «Интерьер» (1981), изображавшей сгоревшую Новую рейсхканцелярию. Построенная Альбертом Шпеером в 1938 году, она должна была символизировать величие Третьего рейха, а в итоге стала наглядным свидетельством его краха.
Работы Кифера поражают не только своей тематикой, но и масштабом – это огромные живописные полотна и арт-объекты, напоминающие самолеты, бетонные бункеры или стопку гигантских книг. Некоторые упрекают художника в гигантомании, но его главная цель – эмоционально воздействовать на зрителя. Отсюда – тотальность, характерная для многих проектов, когда посетитель буквально окунается во вселенную Кифера. Еще он использует необычные материалы, прежде всего свинец. Художник увлекся им в 1985 году, когда приобрел старые листы свинцовой кровли, снятые во время реставрации с Кельнского собора: проржавевший металл показался ему неким документом эпохи. Кроме того, свинец имел особое значение для алхимиков, пытавшихся превратить его в золото, что не могло не заинтересовать увлеченного мистицизмом Кифера. Именно из свинца он создал свои знаменитые самолеты, напоминающие военные, но при этом невероятно тяжелые, неспособные взлететь. Один из самых известных подобных объектов – самолет «Меланхолия» с хрустальным многогранником на крыле – отсылка к одноименной гравюре Альбрехта Дюрера, где среди множества таинственных символов можно увидеть и сложную геометрическую фигуру. Работа Дюрера, изображающая гения, задумчиво сидящего рядом с разбросанными инструментами, аллегорически воплощает собой творческий кризис. Кифер же, скорее, отсылает к глобальному кризису, характерному для XX века, – разума и человечности.
Его произведения кажутся подчеркнуто рукотворными: будто художник возвращает искусству статус ремесла, как во времена античности. Его живопись – жирная, пастозная, с добавлением высушенных цветов и трав, иногда специально подпаленная. Инсталляции тоже выполнены в духе DIY, покрыты ржавчиной, штукатуркой и пеплом. Работы Кифера – особенно сейчас, в цифровую эпоху, словно «заземляют» зрителя, напоминают о ценности жизни, проходящей перед нашими глазами, а не в виртуальных мирах. И одновременно отсылают к трансцендентному опыту: от германской мифологии до каббалы, которой художник увлекся в 1980-е. Именно этим мистическим учением вдохновлена его монументальная инсталляция «Семь небесных дворцов», впервые представленная в Милане в 2004 году. Высокие башни, облезлые и пустые внутри, кажутся составленными из морских контейнеров. Своеобразным ключом к этой работе служит древняя книга «Сефер Хехалот» («Книга дворцов»), рассказывающая о духовном пути. У каждой башни есть свое имя – одна из них, например, называется «Меланхолия»: на ее крыше можно увидеть уже знакомый нам многоугольник. Башни выглядят неустойчивыми, словно пережившими ураган или техногенную катастрофу, – и все же каким-то чудом сохраняют равновесие.
А еще работы Кифера на удивление литературоцентричны. На его картинах часто можно увидеть надписи: например, в работе Varus перечислены имена культурных деятелей национального значения вроде Фихте и Рильке. Художник открыто отсылает к Хайдеггеру, с которым, как с сожалением признается, так и не успел пообщаться лично, хотя их пути могли пересечься во Фрайбургском университете. Использует цитаты своего любимого поэта Пауля Целана: родившийся в семье немецкоязычных евреев Буковины, тот потерял родителей во время Холокоста и так никогда не оправился от ужасов Второй мировой. Есть у Кифера произведения, посвященные Джеймсу Джойсу и даже председателю земного шара Велимиру Хлебникову – их показывали на первой и пока единственной персональной выставке художника в России в Государственном Эрмитаже в 2017 году. За интересом Кифера к фигуре поэта-обэриута скрывалась мистическая подоплека: Хлебников предложил свою трактовку исторических законов, согласно которым глобальные потрясения случаются каждые 317 лет, и якобы предсказал революцию 1917 года. Это натолкнуло художника на мысль создать работы, посвященные морским сражениям, как отсылку к российским событиям столетней давности. И хотя любым прямолинейным трактовкам работы Кифера успешно сопротивляются, они всегда развеивают иллюзии – национальные, исторические, – предлагая зрителю быть честным прежде всего перед самим собой.
Фото: Vostock Photo
