Посвященная поэме Овидия Назона выставка «Метаморфозы» в римской галерее Боргезе показывает, как античные сюжеты пронизывали искусство сквозь века. Рассказываем о самых известных.
Похищение Европы
Нежная финикийская царевна играла с подругами на берегу моря, когда Зевс, обернувшийся белым быком, вероломно похитил ее и увез на остров Крит. Художники вдохновлялись драматичной историей еще в эпоху античности. Изображения девушки и быка можно встретить на древних вазах, ларцах и даже на погребальных урнах. Роскошная, тонко выписанная фреска украшала одну из стен дома Ясона в Помпеях. Засыпанный пеплом, он был обнаружен археологами в 1878 году и прославился благодаря своим удивительным росписям, которые сегодня хранятся в Национальном археологическом музее в Неаполе.
В эпоху Возрождения миф о Европе вновь овладел умами художников. Но воплощали его с большей чувственностью, драматизмом, не скупясь на театральные эффекты. Тициан в «Похищении Европы» (1560–1562) изображает эмоции похищенной принцессы: ее лицо искажено гримасой ужаса. Поза предельно натуралистична: одной рукой девушка держится за рог быка, другой машет красным шарфом подругам, оставшимся на берегу. У Паоло Веронезе получились более куртуазные образы, наполненные тонким эротизмом («Похищение Европы», 1575–1578). Девушка и ее подруги одеты в пышные платья по моде XVII века. Бык нежно целует ножку Европе – галантность, свойственная, скорее, эпохе барокко, чем античности.
Миф осмысляли и другие великие мастера – от Рембрандта до Буше, причем у последнего Европа предстает записной кокеткой. Но радикальнее всех оказались авторы ХХ века. У швейцарца Феликса Валлоттона крепкая спортивная Европа карабкается на быка, словно выполняет гимнастическое упражнение (1908). Русский классик Валентин Серов обращается к сюжету, когда сам, подобно героям овидиевской поэмы, переживает трансформацию, только творческую. Из импрессиониста он превращается в адепта нового метода – то ли постимпрессионизма, то ли собственной версии модерна. Завершить эти метаморфозы помешала его преждевременная смерть. «Похищение Европы», исполненное Серовым в нескольких вариантах, было вдохновлено поездкой в Грецию в 1907 году. Именно тогда в его работах появились лаконичные, обобщенные образы, напоминавшие античное искусство.
Произведения нашего современника, колумбийского скульптора Фернандо Ботеро, умершего в 2023-м, поражают гротеском и пышностью форм. Его Европа привольно лежит на быке, словно на удобном диване, или сидит, беззаботно глядя в сторону. Копии этих скульптур установлены по всему миру – от Мадрида до Чикаго. Есть они и в Москве: например, недалеко от Даниловской мануфактуры, а также рядом с метро «Технопарк».
Миф о Нарциссе
Еще один миф, популярный с античных времен, посвящен Нарциссу – прекрасному и гордому юноше, влюбившемуся в свое отражение и умершему из-за неразделенных чувств. На месте его гибели вырос дивный белый цветок – нарцисс. Эта история вдохновляла еще художников древности: фрески с подобным сюжетом обнаружили в Помпеях, причем Нарцисс изображен сидящим на берегу и отвернувшимся от своего отражения.
Иным он предстает на картине Караваджо. Художник-смутьян, известный своим диким необузданным нравом, и в творчестве предпочитал эффектные приемы. Его знаменитая «Медуза» (ок. 1597), тоже посвященная «Метаморфозам», представляет собой голову чудовища, отрубленную Персеем: с вытаращенными от ужаса глазами и раскрытым ртом. Автор также изобразил фонтан крови, не поскупившись на алую краску.
В «Нарциссе» (1597) Караваджо использует технику тенебризма – резкие контрасты света и тени. Фигура юноши, склонившегося над водой, буквально выступает из мрака. Художник поворачивает героя в профиль к зрителям и показывает, что он совершенно поглощен своей страстью.
Француз Никола Пуссен, один из основоположников классицизма, тоже обращался к мифу о Нарциссе. В одной из своих ранних работ он изобразил юношу, лежащего на берегу ручья, и наблюдающую за ним влюбленную нимфу Эхо («Нарцисс и Эхо», около 1629 года). В зрелые годы Пуссен вновь вернулся к этой теме и написал сложную композицию, соединив сразу два мифа. В центре картины – Меркурий, передающий младенца Вакха нимфам Нисы, в правой части на земле лежит обессиленный Нарцисс. Тем самым автор словно напоминает публике о бесконечной цепи рождения и смерти.
А вот прерафаэлитов, чуждых морализаторства, больше интересовала тема безответной любви. Нарцисс на картине Джона Уотерхауса чуть отодвинут на второй план – зрители почти не видят его лица. Главной героиней оказывается нимфа Эхо: ее взгляд, обращенный на юношу, полон нежности и страдания («Нарцисс и Эхо», 1903).
В ином, философском ключе препарировал миф медиахудожник Билл Виола, ушедший из жизни два года назад. На одном из его ранних видео (Reflecting Pool, 1977) запечатлен мужчина у бассейна. Подпрыгнув, он замирает в воздухе, и время для него останавливается. Водная гладь между тем продолжает меняться, в ней отражаются другие люди. Постепенно герой исчезает. Автор предлагает поразмышлять о границах реальности и воображения, времени и вечности, бытия и небытия. И конечно, это отсылка к личному опыту Виолы, однажды чуть не утонувшего в озере и ощутившего, какой тонкой может быть грань между жизнью и смертью.
Пигмалион и Галатея
Кипрский мастер резьбы по слоновой кости Пигмалион создал прекрасную женскую статую и влюбился в нее – увы, безответно. Тогда по его просьбе ее оживила богиня Венера. Французский художник Жан-Леон Жером так увлекся этим сюжетом, что создал несколько посвященных ему работ. Все началось со скульптурной композиции, изображающей Пигмалиона и Галатею, слившихся в поцелуе. Позже он написал несколько вариантов картины: «классическая» версия («Пигмалион и Галатея», 1890) изображает девушку-статую со спины. Ее ноги еще белые и холодные, словно мрамор, зато торс гибкий, изогнувшийся к Пигмалиону, а рука обвивает его шею.
Английский художник сэр Эдвард Бёрн-Джонс создал цикл картин «Пигмалион и Образ» (1878). Четыре полотна кратко пересказывают античный миф: от мечты скульптора об идеальной даме до превращения статуи в прекрасную деву. Следовавший принципам своих соратников прерафаэлитов, Бёрн-Джонс отбросил академические каноны и изобразил героев в духе средневековых произведений.
А вот бельгийский сюрреалист Рене Магритт оказался менее оптимистичен, чем его предшественники. На это намекает название работы «Попытка невозможного» (1928). На картине мы видим художника, изображающего обнаженную женскую фигуру в полный рост, причем не на холсте, а прямо перед собой, в воздухе. И художник, и дева вроде бы существуют в одном пространстве, и все же автор показывает тщетность попыток Пигмалиона. Одна рука остается недописанной, а, значит, магистральная мысль философии XX века о том, что искусство и жизнь – совершенно разные реальности, в то время уже носилась в воздухе.
Фото: Vostock Photo
Комментарии