2026 год проходит под знаком Огненной Лошади, которая в восточном календаре ассоциируется со страстью, энергией и свободой. Рассказываем, как менялось восприятие лошади в искусстве разных веков и эпох.
Самые ранние изображения лошадей относятся ко временам детства человечества. Наскальная живопись в Европе и Африке являет собой удивительный бестиарий, состоящий из фигурок оленей, тигров, зубров, медведей, носорогов и, конечно же, лошадей. Например, в знаменитой французской пещере Ласко, которую еще называют «Сикстинской капеллой первобытной живописи», представлено множество изображений лошадей, в том числе одно совершенно необычное – анфас. Россия тоже может похвастаться уникальными наскальными рисунками. В Каповой пещере на территории Республики Башкортостан сохранилось около двух сотен рисунков времен палеолита, в том числе лошадей, изображенных красной охрой. Их возраст – около 18 тыс. лет. Одни ученые связывают эти изображения с шаманскими верованиями первобытных людей, другие же считают результатом художественного самовыражения.
Интерес к лошадям сохранился и в античную эпоху, недаром они богато представлены в древнегреческой мифологии: от крылатого Пегаса, любимца муз, до Троянского коня, ставшего символом хитрости и коварства. Самые известные изображения античного периода – конные монументы правителей и полководцев вроде Александра Македонского и Марка Аврелия. Впоследствии образ всадника перекочевал на европейскую, а затем и русскую почву. Причем на восприятие образа лошади наложилась христианская традиция. С одной стороны, всадник ассоциировался со святым Георгием, почитаемым и католиками, и православными. С другой – западные художники нередко изображали всадников Апокалипсиса – вестников горя, хаоса и разрушений. Вспомним, например, знаменитую серию гравюр Дюрера.
Звездный час лошадей пришелся на эпоху романтизма: их отождествляли с безграничной свободой, а также природной естественностью. Добавьте сюда представление о гении – бунтаре-одиночке, и получится идеальный пример: картина Жака Луи Давида «Бонапарт на перевале Сен-Бернар» – вздыбленный конь, развевающийся плащ и Наполеон, указывающий перстом куда-то в грозовое небо. Полотно отсылает к конкретному историческому эпизоду – переходу французской армии через Альпы в 1800 году. Впрочем, художник предпочел сосредоточиться не на исторических деталях, а на романтическом образе военачальника.
Подобным образом действовали и другие авторы того времени – наполняли бытовые сценки экспрессией и выразительностью. Например, Эжен Делакруа превратил изображение марокканца, седлающего коня, в яркий, живой образ с помощью игры света и тени. А его «Схватка арабских лошадей в конюшне» по экспрессивности не уступает знаменитой «Свободе на баррикадах».
Любовью к лошадям отличался живописец Теодор Жерико, автор нашумевшей картины «Плот “Медузы”». Выросший в Париже, он в детстве проводил каникулы в Нормандии, где рисовал в конюшнях и на скачках. Вместе с наставником, баталистом Карлом Верне, он посещал манежи и конные заводы. Правда, сравнивая свои работы с творениями учителя, Жерико самонадеянно заявлял: «Одна моя лошадь сожрет шесть его». Затем Теодор около двух лет проработал в версальских конюшнях и создал множество изображений скакунов. Его «герои» часто служили воплощением романтического духа – как, например, на картине «Скачки в Эпсоме». Кстати, художник был жокеем-любителем, но увлечение верховой ездой оказалось для него роковым: он скончался после нескольких падений с лошади, не дожив до 33 лет.
В XVIII–XIX веках приобрел популярность анималистический жанр, в том числе работы, посвященные лошадям. Ярким представителем иппического жанра считается британец Джордж Стаббс, которого называли «лошадиным Леонардо». Он был не только художником, но и ученым – получил звание доцента в области анатомии человека и животных при Йоркском госпитале и опубликовал несколько научных работ, в том числе фундаментальную «Анатомию лошади». Его самым известным художественным произведением стало почти трехметровое полотно «Уистлиджейкет»: портрет любимца посетителей скачек – арабского жеребца. Художник не поскупился на романтические эффекты: на скакуне нет ни седла, ни удил, а сам он встал на дыбы, словно доказывая, что готов скинуть с себя даже умелого наездника.
Российским коллегой Стаббса был Петр Клодт. Будущий художник увлекся лошадьми во время учебы в артиллерийском училище. Однажды от скуки вырезал из березового полена игрушечную лошадку – и это стало первым шагом к новой жизни. Вскоре Клодт решился уйти из армии и посвятить себя скульптуре. Его произведения хорошо известны даже тем, кто никогда не слышал его имени: речь об эффектных скульптурных группах «Укрощение коня человеком» на Аничковом мосту в Петербурге, исполненных по заказу Николая I. Клодт, тогда еще начинающий автор, изобразил четыре стадии покорения дикого коня, то есть самой природы, и создал в итоге одну из самых известных достопримечательностей Петербурга.
Лошадьми увлекались и представители русского авангарда. Но если пестрые «Скачки» или «Улица» Георгия Якулова еще были связаны с эпохой модерна и напоминали модные тогда восточные росписи, то Михаил Ларионов шагнул дальше. Его привлекали народное искусство, лубок, эстетика примитива: неудивительно, что ларионовский «Солдат на коне» больше всего напоминает детскую игрушку. А вот картина Кузьмы Петрова-Водкина «Купание красного коня» воспринимается многими как символ революции. Моделью для художника послужила «гнедая лошаденка, старая, разбитая на все ноги». Под кистью мастера она совершенно преобразилась: он выбрал красный цвет, который ассоциировался как с древними иконами, так и с революционным стягом. В итоге конь превратился в олицетворение новой России.
Любят лошадей и современные художники. Изящных скакунов можно увидеть на картинах Сальвадора Дали – с тонкими вытянутыми конечностями, в духе эстетики сюрреалистов. Но радикальнее всех подошел к теме итальянец Мауриццо Кателлан, прославившийся приклеенным к стене бананом. Художник много лет создает инсталляции из таксидермированных животных, в том числе лошадей. В 2019-м одну из его скандальных работ, «Балладу о Троцком», привозили в Москву, в Пушкинский музей. Подвешенное к потолку чучело лошади, согласно одному из мнений, символизировало революционную Россию, застывшую в прыжке. По уверениям самого художника, таким необычным образом он хотел напомнить зрителям о важных переломных событиях. И с этим не поспоришь – московская публика вспоминает о показе до сих пор.
Фото: Vostock Photo
Комментарии