В этом году исполняется 80 лет дому, основанному Кристианом Диором. После его ухода сменилось семь креативных директоров – и каждый привносил с собой что-то новое, стараясь не изменять наследию бренда, который рос и развивался вместе с ними.
Кристиан Диор с детства обожал рисовать, увлекался искусством, хотел быть архитектором, но его отец настаивал, чтобы сын стал дипломатом, и отправил его изучать политологию. Впрочем, страсть к искусству взяла верх. В 1928 году Диор вместе с приятелем Жаном Банжаком даже открыл собственную галерею, где были представлены работы Пикассо, Матисса, Брака… Однако галерея стала лишь этапом на пути к моде.
Однажды Кристиан гулял по парижской авеню Монтень, и его заворожил дом № 30. Здесь он в 1946 году и пропишет свой дом моды. Вообще, прогулки Кристиана Диора по Парижу – часть мифологии дома. Так, ясным апрельским днем, идя по Сент-Оноре на встречу с текстильным магнатом Марселем Буссаком, с которым он, собственно, собирался обсуждать вопрос о финансовой помощи для открытия дома моды, он так углубился в свои мысли, что чуть не упал, споткнувшись о металлический предмет. Это оказалась литая звезда, видимо, отвалившаяся от колеса конной повозки. Встреча с Буссаком станет судьбоносной: магнат поможет Диору осуществить мечту и основать дом моды, а звезда превратится в талисман Кристиана. До конца жизни она будет висеть над столом в его студии и ляжет в основу знаменитого узора «каннаж», который и сегодня украшает многие предметы из коллекций Dior – от сумок и туфель до платьев и жакетов.
Первый показ Кристиана Диора состоялся в 1947-м. И это был не просто дебют молодого дизайнера, а целая модная революция, рождение нового стиля, который главный редактор американского Harper’s Bazaar Кармел Сноу назвала New Look. Революционность заключалась в возвращении к женственности, к роскоши в духе XVIII века после сложных военных лет. Роскошь была не только в самих этих изысканных образах, но и буквально в возмутительном, как считали многие критики Кристиана, расходе материалов – на платья с пышными юбками и осиными талиями могло уходить несколько десятков метров ткани.
Знаковые элементы стиля Dior – жакет Bar и пышная юбка, образ женщины-цветка. Все это – и цветочная тема, и силуэт «песочные часы», и жакет Bar, и узор каннаж, и особый серый оттенок Dior Grey – станут частью эстетического кода дома, к которому будут обращаться сменяющие друг друга после смерти Кристиана Диора в 1957 году креативные директора. Ими становились ведущие дизайнеры, многие из которых обрели славу и вне дома Dior: Ив Сен-Лоран, Марк Боан, Джанфранко Ферре, Джон Гальяно, Раф Симонс, Мария Грация Кьюри, Джонатан Андерсон. Каждый привносил с собой что-то новое, работал с наследием и изобретал свое.
Первым диоровскую эстафету принял Ив Cен-Лоран (в 1953-м он стал ассистентом Диора, а в 1957-м – главным модельером). Ив добавил к эстетике дома новый, актуальный силуэт – трапецию. А в 1960 году показал коллекцию Beatnik с короткими кожаными куртками – слишком смелую, слишком «уличную», слишком авангардную для Dior. В том же году Cен-Лорана призвали в армию, и в его отсутствие дом расторг с ним контракт.
Дольше всего модельером Dior был Марк Боан – целых 30 лет. Не такой «звездный», как Сен-Лоран, но именно благодаря ему сложился знакомый всем респектабельный и роскошный Dior 1980-х. Первая коллекция Боана подарила моде новый силуэт – Slim Look (геометричный прямой силуэт укороченной длины), нечто противоположное New Look, но более уместное в новую модную эпоху. «Это не дизайнер изменил стиль модного дома, это женщины изменились, а дизайнер вовремя заметил, что его клиентки стали другими», – рассуждала потом про его творчество Мария Грация Кьюри в интервью Vogue. Фирменным почерком Боана стали хороший вкус, элегантность, обманчивая простота. «Для меня элегантность – это искусство знать, сколько свободы можно позволить своему воображению, не переступая границ классицизма», – сказал модельер в одном из интервью.
Если Марк Боан ориентировался на запросы современных женщин, на вызовы времени, то Джанфранко Ферре, который вступил в должность на пороге 1990-х, обратился именно к наследию самого Диора. «Диор вернулся», – говорили после появления первой коллекции Ферре. Джанфранко, архитектор по образованию, модифицировал стиль Кристиана Диора конца 1940-х, сделав его более геометричным, добавив каркасы юбкам и сложные драпировки. Самым знаменитым платьем Ферре для Dior и самым архитектурным стало Palladium 1992 года, навеянное формой ионической колонны.
После Ферре пост креативного директора занял Джон Гальяно. Он подарил дому свое дерзкое видение, которое органично вписалось в эстетику конца 1990-х – нулевых. В 1997-м Гальяно отметил 50-летие New Look – он сохранил акцент на тонкой талии и пышных юбках, но сделал силуэт более дерзким, эпатажным. Каждое шоу Dior Джон Гальяно превращал в театральное действо. В 1998-м он устроил показ на вокзале, а в 2000-м вдохновился одеждой бездомных. Кутюрный показ 2000 года был миксом безумного чаепития и гардероба Марии-Антуанетты – с гигантскими париками и корсетами. В 2004-м он сделал шоу в египетском стиле, превратив моделей в нефертити в золотых масках и платьях-саркофагах. Коммерческим вкладом в историю Dior от Гальяно стала сумка-седло (Saddle).
Раф Симонс, который сейчас прекрасно себя чувствует в тандеме с Миуччей Прада, работая над коллекциями Prada и Miu Miu, c 2012-го по 2015-й тоже был креативным директором Dior, после того как Гальяно со скандалом покинул дом. Симонс избавился от всего, на его взгляд, лишнего (от театральности и гипертрофированности образов) и показал новый современный Dior – минималистичный, носибельный. Он приделал карманы вечерним платьям и создал латексные ботфорты.
После Симонса креативным директором Dior впервые за всю историю дома была назначена женщина, Мария Грация Кьюри, она пришла в Dior из Valentino. Жакеты Bar стали повседневными, подошва – плоской. Модным критикам часто не нравилась ее версия Dior: недостаточно смело, недостаточно интересно, слишком просто, – но не так просто, как у интеллектуального Симонса или у сдержанного Боана, а скучно. Тем не менее, даже несмотря на пандемию, Марии Грации удалось увеличить прибыль компании в три раза. Кьюри продвигала феминистские идеи, сделав одежду полотном для лозунгов вроде We Should All Be Feminists или Sisterhood is global. В каждой коллекции она сотрудничала с художницами и вышивальщицами со всего мира, от Африки до Индии. В 2023 году провела масштабную выставку в музее La Galerie Dior, посвятив ее творчеству художниц, вдохновленных Dior и вдохновлявших Dior. Она снова сделала популярной сумку Saddle и создала собственную модель, ставшую бестселлером, – сумку-книгу, Dior Book Tote. Мария Грация тщательно и бережно работала с архивами, и, собственно, даже тоут-книга была инспирирована рисунками Марка Боана.
Сегодня у руля – дизайнер Джонатан Андерсон, красиво и в меру эксцентрично пишущий новую страницу истории дома. Он тоже работает с архивами, смело их интерпретирует, экспериментируя с силуэтами и стилями. В осенне-зимней коллекции 2026/27 он вернулся к любимой идее Кристиана Диора – образу женщины-цветка, показал платья, расшитые цветами, и платья, по крою напоминающие цветы, туфли-кувшинки, жакеты Bar свободного кроя с пышными скульптурными подъюбниками в духе XVIII века, отфильтрованного диоровским New Look. Кристиану бы, наверное, понравилось, во всяком случае, критики и соцсети пока в восторге.
Фото: Vostock Photo
